В XVI–XVII веках набеги турок и татар на славянские земли были настолько регулярными, что превратились в часть быта: деревни выжигали, мужчин убивали, мальчиков забирали для воспитания в янычар, а женщин гнали пешком на крымские рынки. Все это было известно и задокументировано, но в тех же архивах сохранились истории совершенно иного рода: о женщинах, которые уходили к туркам сами.
Что ждало пленницу
Путь захваченных женщин был предсказуемым: после сортировки по возрасту их переправляли в Крым, а оттуда морем в Стамбул. Дальнейшая судьба делилась на два направления: либо тяжелый труд в хозяйстве какого-нибудь землевладельца, либо гарем состоятельного османа.
Второе многим казалось лучшим вариантом, но реальность гарема сильно расходилась с тем, что о нем рассказывали: интриги, постоянная борьба за положение, страх за детей и невозможность покинуть это место по своей воле (читайте также: Кого из женщин брали в гарем османского султана и какие проступки могли им стоить жизни).
Многие женщины при первой возможности бросали все — украшения, наряды и близких — и добирались домой любым способом, но принимали их по-разному.
Двадцать семь лет в Стамбуле
Конец XVII века: греко-католический архив Перемышля хранит рукопись сельского священника из Радружа. Он записал историю Марии Дубневич — жены местного старосты, захваченной в 1672 году во время османского набега на Подолье.
Мария провела в Стамбуле почти три десятилетия: она стала женой состоятельного вельможи, родила ему двух сыновей (читайте также: Почему будущих османских султанов воспитывали в клетках — вы действительно удивитесь). После смерти мужа ничто больше не удерживало ее на чужбине. Она оставила детей, собрала свои ценности и на телеге двинулась обратно — через сотни верст и границы, которых уже не существовало в том виде, в каком она их помнила.
Дома она еще застала живым первого мужа Василия, но вскоре он умер. Мария отдала церкви в Радруже все привезенные деньги и золотую фигурку Девы Марии. Остаток жизни она посвятила молитве и помощи людям и была похоронена рядом с Василием.
Те, кто уходил добровольно
Рассказы о жизни в гареме расходились по торговым площадям и трактирам. Сами вернувшиеся пленницы порой, сами того не желая, создавали образ сытого и обеспеченного существования. Легенды о Роксолане и Хатидже Турхан — славянках, ставших влиятельнейшими женщинами при османском дворе — превращались в народный миф. Для девушки из нищей семьи или женщины в жестоком браке этот миф казался реальной альтернативой.
За все двадцать семь лет османского владычества над Подольем канцелярские записи фиксировали одно и то же: женщины уходили к туркам сами — они понимали, что рискуют, но уходили все равно.
Дзвиняцкая: покаяние и второй шанс
Молодая подолянка по фамилии Дзвиняцкая провела пять лет наложницей у турецкого вельможи в Валахии. Вернувшись, она публично раскаялась. Наказание оказалось относительно умеренным: свечи в церковь, поклоны во время службы, а также работа в помещичьем хозяйстве. Через несколько лет она получила разрешение священника снова выйти замуж — ей повезло больше, чем некоторым.
Анна: две недели с каменщиком и казнь через годы
Жена мельника из-под Каменца-Подольского Анна жила, по словам документов, «распутно». За это ее публично высекли плетьми на городской площади. Сразу после экзекуции она бежала в Хотин — город под османским управлением, там приняла ислам и поселилась с турецким каменщиком Мехмедом.
Через две недели сбежала снова — уже обратно на родину, прихватив с собой платки, зеленый кафтан, отрез французской ткани и мешочек серебра. Анна осела в подольском селе Исаковцы в расчете на тихую жизнь, но в 1716 году ее нашли. Каменецкий городской суд вынес приговор: смерть за вероотступничество. В ближайшую пятницу, в разгар ярмарки, приговор привели в исполнение публично.
Почему они возвращались
К началу XVIII века Османская империя утратила часть прежней мощи. Военные поражения, внутренние восстания, упадок в провинциях — все это отразилось на достатке даже богатых османских домов. Женщины, которые несколько лет назад видели в гареме спасение, обнаруживали перед собой совершенно другую картину.
Православная церковь в большинстве случаев принимала вернувшихся: им прощали отречение от веры, заново крестили, а также позволяли снова вступать в брак. Но в отдельных общинах с непримиримыми настроениями возвращение заканчивалось иначе.