О рабстве в американских школах обычно говорят, размышляя о категориях экономики и политики: хлопковые плантации, Гражданская война и сама отмена жуткой практики. Но есть пласт истории, который в учебники почти не попадал, и это не случайность — он касается женщин. Того, что происходило с их телами, браками, детьми и способностью сопротивляться системе, которая не признавала их людьми.
1. Изнасилование не считалось преступлением
Ни в одном рабовладельческом штате изнасилование порабощенной женщины не квалифицировалось как преступление. Юридически она была собственностью, а собственность не имеет права на защиту от владельца. Хозяева пользовались этим открыто: принуждение к близости было задокументированной практикой. Историки, работавшие с архивами плантаций и личными нарративами бывших рабов, фиксировали это повсеместно.
Харриет Джейкобс в автобиографии «Случаи из жизни девушки-рабыни» описывала, как ее хозяин доктор Флинт начал домогаться ее, когда она была совсем юной. Жена хозяина знала об этом, и вместо того чтобы защищать девушку, воспринимала ее как соперницу.
Именно на порабощенных женщин часто обрушивалась ярость хозяйских жен: историки фиксируют случаи нападений с вилками, ножами, кипятком и вязальными спицами (читайте также: Женщины этой народности чаще других становились наложницами в гаремах — все дело в их невероятной красоте).
2. Женщин использовали как «племенной скот»
После запрета трансатлантической работорговли в 1808 году внутренний рынок рабов в США стал нуждаться в другом источнике пополнения. Им стали сами порабощенные женщины. Практика принудительного воспроизводства была систематической: хозяева целенаправленно спаривали тех, кого считали «хорошими производителями», точно так же, как подбирали пары для скота.
Виргинский плантатор Томас Джефферсон Рэндольф в 1832 году прямо говорил в законодательном собрании штата, что ежегодно из Вирджинии на юг вывозилось около 8500 порабощенных людей, и что часть плантаций фактически специализировалась на производстве рабов для продажи. Рожденный порабощенной женщиной ребенок автоматически становился собственностью владельца. Материнство здесь было не правом, а обязанностью и источником дохода для другого человека.
3. Брак не давал никакой защиты
Порабощенные люди не могли заключать юридически признанные браки. Хозяин мог в любой момент продать мужа, жену или ребенка отдельно, и никакие чувства или семейные связи не принимались во внимание. Более того, сами хозяева нередко принуждали женщин выходить замуж за конкретных мужчин, руководствуясь исключительно соображениями о потомстве (читайте также: Это нужно знать каждому: что такое кармический хвост и как его рассчитать по дате рождения).
Бывший раб Уильям Уэллс Браун описывал историю Лавинии: накануне свадьбы ее жениха продали и увезли за двадцать миль. Хозяин немедленно потребовал, чтобы она взяла другого мужа, потому что ему нужны были дети. Сопротивление каралось физически. Согласно нарративам того времени, отказ подчиниться воле хозяина в вопросах брака и воспроизводства мог закончиться поркой или продажей.
4. Дети отнимались и продавались
Один из самых задокументированных ужасов рабства — разлучение матерей с детьми. Ребенка могли продать в любой момент вне зависимости от возраста: аукционные записи того времени пестрят объявлениями о продаже детей семи-восьми лет отдельно от родителей.
Когда после 1808 года внутренняя работорговля расширилась, именно дети порабощенных женщин стали главным товаром. Порабощенные матери это знали и сопротивлялись как могли.
5. Медицина строилась на их телах
Американская гинекология как наука во многом сложилась за счет экспериментов на порабощенных женщинах. Врач Джеймс Марион Симс, которого до сих пор называют «отцом современной гинекологии», разработал хирургические методы лечения акушерских травм, оперируя порабощенных женщин без анестезии. Он оперировал одну из них, Анарчу, не менее тридцати раз.
Господствующее медицинское мнение того времени утверждало, что чернокожие люди по-другому чувствуют боль, что позволяло проводить операции без обезболивания под предлогом «научной необходимости». Миф о разной болевой чувствительности, задокументированный в медицинских трудах XIX века, оказал влияние на американскую медицинскую практику вплоть до XX века.