Глория Рамирес была обычной женщиной из Риверсайда: тридцать один год, муж, двое детей, много друзей. В 1992 году ей поставили диагноз — рак шейки матки четвертой стадии. Следующие два года она лечилась, но болезнь брала свое. В феврале 1994 года ее состояние резко ухудшилось, но то, что произошло в больнице в ту ночь, обсуждали медики по всей стране, и так и не смогли объяснить.
Что случилось в реанимации
Скорая доставила Глорию в больницу Риверсайд Дженерал около одиннадцати вечера: пульс был частым, давление упало, а дыхание давалось с трудом. Бригада подключила ее к аппарату ИВЛ и начала стандартные реанимационные процедуры — именно тогда медики обратили внимание на странности.
Кожа Глории отливала маслянистым блеском. От тела и дыхания исходил резкий запах — смесь чеснока и чего-то фруктового. Когда медсестра взяла кровь на анализ, запах из шприца ударил в нос еще сильнее — это был аммиак, отчетливый и едкий. В шприце плавали кристаллизованные частицы, которых там не должно было быть.
Глория Рамирес
Медсестра потеряла сознание первой, за ней — еще несколько человек из персонала. Реанимационный блок пришлось частично эвакуировать: часть врачей продолжала работать в защитных масках на улице, передавая указания через стекло (читайте также: Подпольные операции и 7 рублей за подтяжку лица: какой была пластическая хирургия в СССР).
Итого за один вечер пострадали двадцать три человека: пятеро попали на длительное лечение, у доктора Горчински оказались поражены печень, поджелудочная железа и коленные суставы. Сама Глория умерла через час после поступления — спасти ее не удалось.
Расследование, которое ни к чему не привело
Власти отреагировали быстро: в больницу выехала спецгруппа в защитных костюмах, а одежду и тело Глории изъяли на экспертизу. Семья получила ее обратно только через два месяца. Предварительная версия — токсические вещества в самом отделении — не подтвердилась: никакого источника опасного запаха найти не удалось.
СМИ немедленно окрестили Глорию «токсичной леди» — прозвище, которое прилипло навсегда, хотя сама она при жизни была, по словам всех знавших ее, человеком открытым и добродушным.
Одна деталь добавляла загадке новое измерение: запах аммиака из крови Глории подействовал исключительно на женщин из медперсонала. Мужчины, находившиеся в том же помещении, практически не ощущали никакого запаха и в обморок не падали — объяснения этому феномену нет до сих пор.
Департамент здравоохранения США в итоге выдвинул версию о массовой психогенной реакции — проще говоря, массовой истерии, распространявшейся по цепочке. Медицинский персонал воспринял это с возмущением. Дело закрыли, а официальную причину так и не установили (читайте также: Внезапно появился и так же исчез: загадочная история человека из несуществующей страны).
Что нашли в крови
Анализы выявили несколько препаратов с обезболивающим эффектом — Глория страдала от сильных головных болей и принимала их регулярно. Обнаружили также триметобензамид — противорвотное средство, которое при расщеплении в организме частично дает аммиачные соединения. Это объясняло запах, но не масштаб произошедшего.
Ключевой находкой стал диметилсульфон — соединение серы, которое в норме присутствует в организме в микродозах. У Глории его концентрация превышала все допустимые пределы многократно. Судмедэксперты предположили, что источником могло быть вещество ДМСО — диметилсульфоксид, нелегальный препарат, снимающий мышечную боль. При нанесении на кожу оно оставляет маслянистый след и пахнет чесноком — в точности то, что заметили медики. При окислении он превращается в диметилсульфон и способен запускать необратимые реакции в организме.
Версия выглядела убедительно до одного момента: при отравлении веществом симптомы проявляются через два-три часа, а медики же теряли сознание в течение нескольких минут после контакта с кровью Глории. Временной разрыв так и остался необъясненным.
Глория Рамирес похоронена в Риверсайде. «Токсичная леди» — единственное прозвище, под которым ее помнит мир. Что именно произошло в той реанимации, наука ответить не смогла.