Стыдные факты про знаменитых писательниц, чьи портреты украшают кабинеты литературы

Для нескольких поколений советских детей Агния Львовна Барто была воплощением доброты. «Наша Таня громко плачет», «Зайку бросила хозяйка» — эти строки знал наизусть каждый. Казалось бы, что может быть «стыдного» в авторе таких трогательных стихов? Однако современники вспоминали Барто совсем не такой, какой ее рисовали хрестоматии.

Самым неудобным эпизодом в биографии поэтессы стало ее отношение к собственному учителю — Корнею Чуковскому. Тот был добрым и внимательным наставником, помогал ей совершенствовать мастерство. Но в 1930 году, когда в стране началась травля Чуковского, Барто вместе с еще 19 писателями подписала открытое письмо против народных сказок и сказок своего учителя. Этого оказалось мало — в 1944 году, когда Чуковского вызвали в Союз писателей и «растерзали» за его «Военную сказку», Барто, по воспоминаниям самого Корнея Ивановича, была «ниже всех». А в 1974-м поэтесса приложила руку к исключению из Союза писателей дочери Чуковского — Лидии.

Но это еще не все. Барто голосовала за исключение поэта Александра Галича, выступала против ветерана Великой Отечественной войны — поэта Юлия Даниэля (читайте также: Работала токарем, потеряла сына и мужа: недетские трагедии поэтессы Агнии Барто). При этом она умудрялась оставаться в фаворе у власти, получив Сталинскую и Ленинскую премии.

Была у Барто и тайна, связанная с датой рождения. Одни источники утверждают, что после революции она приписала себе год, чтобы пойти работать секретарем и получать дополнительный паек. Поэтому до сих пор неясно, родилась ли она в 1906-м, 1907-м или, возможно, в 1901 году.

Анна Ахматова: сын, которого она «потеряла» дважды

Анна Андреевна Ахматова — голос Серебряного века, чьи портреты висят в каждом кабинете литературы. Но ее биография хранит эпизоды, которые современники предпочитали не афишировать (читайте также: Излишняя глубина и независимость: как синдром Анны Ахматовой портит вам жизнь).

Начнем с замужества. Отношения с Николаем Гумилевым были далеки от идиллии. Поговаривали, что Ахматова вышла за своего поклонника только затем, чтобы он не наложил на себя руки. Они прожили вместе восемь лет, но пока она сидела с сыном, Гумилев гулял по светским приемам и домам увлеченных поэзией дам. Сама Ахматова писала: «Николай Степанович всегда был холост». В 1914 году он «женился» еще и на войне, а когда вернулся, Ахматова объявила, что уходит к другому.

Но самый страшный эпизод связан с сыном — Львом Гумилевым, будущим великим историком. Ахматова родила в 22 года и сначала просто не понимала, что делать с ребенком. Уходя от мужа, она отдала маленького Льва свекрови. В 1938 году сына арестовали и приговорили к пяти годам лагерей. Именно тогда Ахматова написала знаменитые строки из поэмы «Реквием»: «Муж в могиле, сын в тюрьме, помолитесь обо мне».

Но Лев воспринял это произведение в штыки. После выхода на свободу он обвинил мать в том, что она использовала его заключение для написания стихов. В 1949 году историка осудили второй раз — на десять лет. Тогда поэтесса обила все пороги Кремля и даже написала пропагандистский цикл «Слава миру!», воспевая советский режим, только чтобы вызволить сына.

Но Льву сказали, что мать не захотела иметь с ним дел. Они так и не помирились. Лев Гумилев открыто говорил Ахматовой: «Для тебя было бы даже лучше, если бы я умер в лагере». После их последней ссоры в 1961 году Ахматова слегла с инфарктом. Большую часть состояния она завещала не сыну, а подруге.

Марина Цветаева: та, кого не приняли ни там, ни здесь

Марина Ивановна Цветаева — одна из крупнейших фигур русского Серебряного века. Но ее судьба оказалась трагической, и во многом — из-за ее собственных решений и сложного характера.

В эмиграции, куда она уехала после революции, Цветаева чувствовала себя чужой. Ее муж Сергей Эфрон постепенно отошел от белого движения, увлекся идеями возвращения в СССР и стал сотрудничать с советскими спецслужбами (читайте также: Как бы выглядели анкеты Цветаевой, Ахматовой и других русских поэтесс на сайтах знакомств). Цветаева понимала: «Это путь зла и разрушения всего ценного, он приведёт их к гибели». Но она не хотела мешать мечте близких.

Когда семья вернулась в СССР, оказалось, что «той России нету». В Болшево, где они жили, все взрослые передавали содержание разговоров кураторам из НКВД. Бывшие эмигранты находились на особом контроле. В 1939-м арестовали дочь Ариадну, потом — мужа. Цветаева осталась с сыном Георгием в полной изоляции.

В эвакуации в Елабуге она не смогла найти никакой работы. Ее творчество было не ко времени и не к месту. Существует легенда, что Цветаевой предлагали место переводчика в системе НКВД, но она отказалась. 31 августа 1941 года она покончила с собой. В предсмертной записке сыну она написала: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить». Могила Цветаевой на Петропавловском кладбище Елабуги утеряна, скромный обелиск обозначает лишь приблизительное место захоронения.

Зинаида Гиппиус: «декадентская мадонна» и ненависть к революции

Зинаида Николаевна Гиппиус была олицетворением декаданса в русской литературе. Современники гордо именовали ее «декадентской мадонной». Она пропагандировала сексуальное раскрепощение, называемое ею «крестом чувственности», и выступала противницей официальной церкви.

Октябрьскую революцию Гиппиус встретила с непримиримой враждебностью. Она писала: «Россия погибает безвозвратно и наступает власть Антихриста, а на руинах культуры бушует озверение». Вражда с новой властью заставила ее порвать с теми, кто принял революцию — с Брюсовым, Блоком, Андреем Белым.

Вместе с мужем Дмитрием Мережковским Гиппиус эмигрировала в Париж, где поселилась на улице Теофиля Готье. В эмиграции ее творческая активность постепенно затухала. Она все больше убеждалась, что поэт не может творить вдали от Родины. В душе остался «тяжелый холод». Она пережила мужа на четыре года и умерла в Париже в 1945-м, так и не вернувшись в Россию.

Лидия Чуковская: дочь, пострадавшая от руки Барто

Лидия Корнеевна Чуковская — писательница, мемуарист, правозащитник. В 1939–1940 годах она написала повесть «Софья Петровна» — единственное в СССР художественное произведение о репрессиях 1937–38 годов, созданное непосредственно по следам событий. В этой повести она рассказала о том, как массовый сталинский террор постепенно осознается простым человеком.

В 1937-м был арестован, а в 1938-м расстрелян ее муж, физик-теоретик Матвей Бронштейн. Сама Чуковская в 1926 году была арестована и приговорена к трем годам ссылки. А в 1935 году ее вызвали в «органы» и потребовали стать сотрудницей НКВД. Она вспоминала: «Несмотря на длительный допрос, брань, угрозы, мне удалось устоять: меня не били».

В 1974 году ее исключили из Союза писателей — и среди тех, кто голосовал за это исключение, была Агния Барто, бывшая ученица ее отца. Чуковской ставили в вину публикацию книг и статей за границей, радиопередачи по «Би-би-си», «Голосу Америки» и «Немецкой волне», а главное — статью «Гнев народа», в которой она открыто возмущалась травлей Пастернака, Солженицына и Сахарова.

Повесть «Софья Петровна» в СССР была опубликована только в 1988 году.