Некоторых людей принято называть сильными: обычно они не жалуются, редко просят о помощи и в любой ситуации стараются найти выход сами. Со стороны все вышеперечисленное выглядит как достоинство, и долгое время именно так они сами это и воспринимают. Но психологи настойчивее говорят о другом: за силой зачастую скрывается не стойкий характер, а травма — называется она гипернезависимость.
Откуда берется гипернезависимость
Канадский автор Фарли Леджервуд описывает собственное детство так: ужин — то, что удавалось найти в холодильнике самому, потому что родители работали на нескольких работах и просто не успевали приготовить ему еду. В таких условиях у человека складывается устойчивая установка: если тебе что-то нужно, тогда позаботься об этом сам.
И это далеко не редкая история: дети, которых с ранних лет оставляли одних, которые сами делали уроки, сами решали бытовые вопросы и привыкли не ждать помощи, вырастают в людей с весьма конкретной психологической моделью, и она хорошо даже работает в условиях нехватки ресурсов. Но во взрослой жизни начинает давать сбои там, где меньше всего ждешь (читайте также: Не только папин рост и мамина улыбка: что ребенок может унаследовать от родителей помимо внешности).
В чем именно проблема
Психолог Сэм Голдштейн формулирует проблему так: люди с высоким уровнем независимости могут испытывать трудности с близостью и эмоциональной регуляцией. Дело не в том, что они не хотят отношений — они не умеют в них существовать в них и впускать в свой мир другого человека по-настоящему.
Самостоятельность, закрепившаяся в детстве как способ выживания, во взрослом возрасте превращается в другую черту: человек не просто не просит помощи, а предпочитает отказываться от нее даже когда она доступна и уместна. В итоге получаем странное ощущение: внешне все в порядке, а внутри — изоляция. Человек успешный, со всем справляется, но один.
Леджервуд приводит пример взрослой дочери: даже в кризисной ситуации она пытается разобраться самостоятельно и не обращается за помощью, причем не потому что слишком гордая. Иначе его дочь не умеет: модель поведения передается как язык, которому учат с детства (читайте также: Застрять в детстве: почему нужно насторожиться, когда женщина одевается как ребенок).
Что делать с гиперсамостоятельностью взрослым
Гипернезависимость точно не черта характера, которую нужно искоренить. Это защитный механизм, который когда-то был необходим. Проблема возникает, если во взрослой жизни он продолжает работать на автомате и уже после того, как опасность миновала.
Переосмыслить это непросто, потому что самостоятельность в нашей культуре — большая ценность. Просить о помощи часто воспринимается как проявление слабости, а принимать ее — как долг, который обязательно нужно вернуть. Но именно здесь и обнажается недостаток: он не в силе, а в неспособности позволить себе уязвимость там, где она была бы уместна.
«Ваша эмоциональная система десятилетиями защищала вас и помогала двигаться вперед, — пишет Леджервуд. — Но по-настоящему жить — значит впускать людей и быть достаточно смелым, чтобы нуждаться в чем-то (или ком-то) и принимать помощь от других».
Самостоятельность не порок и не диагноз, а всего лишь инструмент, который однажды помог выжить. Вопрос только в том, продолжает ли он служить вам сейчас, или уже давно превратился в стену, за которой вы прячетесь, и никто не может добраться до вас. Позволить себе нуждаться в ком-то или в чем-то — не значит потерять себя. Иногда это единственный способ наконец перестать выживать и начать жить.