Насилие никогда не существует само по себе. Оно всегда является частью рынка: спрос рождает предложение. Самое болезненное и неприятное в этой простой формуле то, что спрос формируется не только снаружи — палачами, системой, обществом. Спрос формируется и внутри — в психике тех, кто уже был однажды какой-либо из форм насилия травмирован. Подробнее на эту тему поразмышляли вместе с журналистом и автором ТГ-канала «Записки интуита» Натальей Журавлевой.
Почему люди неосознанно провоцируют насилие
Ударили один раз — это конкретное преступление, за которое человек, поднявший руку, должен быть наказан. Но если жертва не единожды оказывается в ситуациях, где в отношении нее проявляют насилие, стоит задуматься — почему так происходит.
Важно понимать: это не слабость характера. Это нервная система, в которой однажды произошла поломка и которая теперь работает по «инвалидной» инструкции. Давайте четко и доступным языком о том, как работает психика с такой поломкой.
Смещенное окно толерантности
У человека, выросшего в среде, где было психоэмоциональное или физическое насилие, или битого во взрослой жизни, нервная система привыкла жить на повышенном кортизоле и адреналине. Тревога — это ее базовая настройка, ее «дом». Например, когда такому человеку попадается партнер спокойный (ровный, без драм), тело считывает это не как безопасность, а как что-то фальшивое, пресное, вызывающее скуку и недоверие. Спокойствие ощущается подозрительным. А все подозрительное некомфортно и опасно.
Ловушка непредсказуемого «подкрепления»
Наш мозг любит не награду саму по себе, а ее непредсказуемость. Тот же механизм, который держит людей у игровых автоматов: не постоянный выигрыш затягивает, а его случайность. Отношения, где нежность внезапно сменяется криком, а потом снова нежностью — идеальный вариант для «дофаминовых качелей». Предсказуемая забота такого эффекта не дает.
Травматическая привязанность
Если источник боли — одновременно единственный источник близости и внимания, мозг склеивает эти два образа в один. Разорвать такую связь физиологически в разы тяжелее, чем разорвать обычную привязанность. Потому что мозг буквально путает «он делает мне больно» и «он единственный, кто меня видит».
Навязчивое повторение
Психика бессознательно тянется в похожие сценарии не ради боли, а в надежде (наконец-то!) получить другой финал — переиграть травму и на этот раз ее контролировать. Но вместо контроля получается новый виток того же самого, потому что попытка «избавиться» от этого неосознанно идет лишь одним путем — провокацией.
Итог этой поломки: жертва не выбирает боль, она неосознанно выбирает ЗНАКОМОЕ (читайте также: Насилие в семье: как побои разрушают психику ребенка — отвечает семейный психолог).
Личный опыт
К сожалению (или к счастью) я лично знаю, о чем пишу. Мне было 13 лет, когда меня попытался изнасиловать троюродный брат. У него ничего не получилось, но приобретенная в столь юном возрасте жестокая травма учинила поломку внутри меня. И долгие годы я, сама того не осознавая, жила в роли жертвы. И постоянно неосознанно искала то самое «знакомое». И провоцировала на это «знакомое». В итоге (упертая) узнала сполна о всех возможных формах насилия, оказавшись однажды на долгие годы в ужасно абьюзивных отношениях.
Кто виноват?
Возвращаясь к инциденту, произошедшему в Грузии… «Мужчина не должен ни при каких обстоятельствах поднимать руку на женщину! Мы против насилия!» — скандирует один лагерь, и я с ними согласна. Но, задавая вопрос «А женщина может поднимать руку на мужчину?», вдруг слышу от противников насилия удивительное: «У нас равные права. И если мужчина оскорбляет женщину, она имеет полное право дать ему пощечину».
То есть о том, что пощечина — это тоже форма физического насилия, «справедливые амазонки» не задумываются. То, что в этом лежит один из ответов на вопрос «Почему в мире процветает насилие?», мало кого волнует (читайте также: «Раньше мы не могли оторваться друг от друга, а теперь…»: психолог назвала главную причину кризиса в отношениях на третий год).
«Ты хочешь навязать женщинам чувство вины своим мнением», — говорят мне. Нет, не хочу. Я лишь хочу, чтобы те, кто оказался однажды жертвами насилия (а ими многие из нас оказались, увы, с детства — в разных формах), посмотрели внутрь себя, не сказали «Да, я сама во всем виновата» и после пошли тонуть с головой в самобичевании. А сказали «Да, здесь есть моя вина, и я хочу это исправить. Я хочу научиться себя любить и уважать». Это сложнее. Гораздо сложнее, нежели упиваться из года в год собственными страданиями и искать знакомое по замкнутому кругу. Но это важно — для самих жертв, и для общества в целом.
Потому что когда люди начнут реально заниматься собой, изучать себя, знакомиться со своими теневыми сторонами и страхами, возможно, насилия в мире станет меньше.