Хотелось ли вам испытать что-то по-настоящему опасное, заглянуть за грань привычной реальности, почувствовать острые, экстремальные ощущения? Возможно, это было чувство, охватившее вас на вершине головокружительной высоты, когда перед глазами расстилалась бездонная пропасть, манящая своей пустотой.
Этот импульс — сделать шаг в эту пустоту, прикоснуться к бездне — может нахлынуть внезапно, при всей вашей полной осознанности того, что вы этого не собираетесь делать, и глубоком понимании всей смертельной опасности.
Это не истинное намерение навредить себе и уж точно не жажда прекратить существование, а скорее странное, почти иррациональное влечение к пределу человеческого опыта. Это ощущение, будто разум на долю секунды заигрывает с запретной мыслью, позволяя себе мимолетную фантазию о крайней уязвимости. Это словно эхо первобытного инстинкта или любопытство к абсолютному, ментальный парадокс, когда сознание одновременно признает риск и отталкивает его.
В такой момент наступает острое ощущение своей хрупкости и величия окружающего мира, и вы чувствуете себя невероятно живым, стоя на этой тонкой грани между «что если» и «я знаю, что нет».
Об этом явление писал немецкий философ Фридрих Ницше в своем произведении «По ту сторону добра и зла»: «И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя» (читайте также: Тест: закончите цитату киногероя и узнайте, какая у вас философия жизни). В своей работе «Бытие и ничто» Жан-Поль Сартр, французский философ-экзистенциалист, также описывал этот феномен: «Страх возникает не от того, что я могу упасть в пропасть, а от того, что я могу в нее броситься».
Философ считал, что это явление показывает высшую степень человеческой свободы (читайте также: Философ раскрыл секрет того, что на самом деле делает брак счастливым). В момент такого экзистенциального «зова» к свободе, человек может осознать ценность жизни, которой он обладает, и сделать мысленный шаг назад, чтобы сохранить ее.
Давайте разберемся, что думают по этому поводу психологи и есть ли поводы насторожиться?
Первая крупная научная работа, посвященная данному явлению, увидела свет в 2012 году на страницах «Journal of Affective Disorders». Исследователи провели опрос среди 431 студента и обнаружили любопытную закономерность: более половины участников, никогда не размышлявших о саморазрушении, тем не менее, признались, что хотя бы раз ощущали некое необъяснимое влечение к краю, своего рода «призыв бездны».
Эта цифра достигала более 75% среди тех, кто имел опыт или рассматривал возможность причинения себе вреда. Примечательно, что прямой связи между мыслями о саморазрушении и возникновением внезапного желания подвергнуть себя риску выявлено не было. Получается, что исследование выявило: существует фундаментальное различие между человеком, который допускает мысль о падении с большой высоты, и тем, кто готов претворить подобное в жизнь.
Новые данные, опубликованные в 2020 году в «BMC Psychiatry», продолжили эту линию исследований, пытаясь выяснить, действительно ли «призыв бездны» является маркером повышенной склонности к саморазрушительным поступкам. Результаты оказались неоднозначными: хотя люди, имеющие деструктивные мысли, действительно чаще сообщали об этом ощущении, ученые вновь воздержались от отождествления этого переживания с реальной угрозой.
Оказалось, что «призыв бездны» чаще испытывают индивиды с повышенной чувствительностью к телесным сигналам, склонные к тремору, головокружениям и мышечным сокращениям — состояниям, которые в большинстве случаев находятся в пределах нормы. Следовательно, «призыв бездны» не следует рассматривать как проявление психопатологии или скрытое желание конца.
Скорее, это может быть особенностью индивидуального восприятия, отражающей повышенное внимание к телесным ощущениям и, возможно, более интенсивное переживание грани между безопасностью и потенциальной опасностью, при этом не переходящей в реальное намерение.