О психиатрии XIX века принято говорить как об эпохе становления науки — Шарко, Фрейд и первые классификации болезней. Но за фасадом стояла система, в которой женщина могла оказаться за решеткой психиатрической лечебницы за то, что перечила мужу. Историки, работавшие с архивами клиник и судебными документами эпохи, описывают другую картину — вот пять фактов, которые в нее входят.
1. «Истерия» ставилась за неудобное поведение
Диагноз «истерия» в XIX веке был почти исключительно женским — само слово происходит от греческого «истера» (матка), и болезнь по определению считалась неприменимой к мужчинам. Под него подпадало все: буйный нрав, сонливость, избыточные эмоции и нежелание подчиняться. В лондонском Бедламе среди задокументированных причин госпитализации историки фиксируют формулировки вроде «надоедала мужу» и «изменила мужу» — то есть моральный проступок напрямую превращался в психиатрический диагноз.
Французский психиатр Жан-Мартен Шарко первым в конце XIX века усомнился в том, что истерия бывает только у женщин, и попытался доказать обратное. До него эта установка не оспаривалась столетиями (читайте также: «„Я думал, ты сильная, а ты ноешь как тряпка», — сказал муж, узнав, что меня сократили»).
2. Лечение было опаснее самого диагноза
Методы, применявшиеся к женщинам с диагнозом «истерия», включали удаление матки, воздействие электрическим током и принудительные гинекологические процедуры. По данным историков медицины, в США каждая третья женщина с этим диагнозом перенесла хирургическое вмешательство на половых органах.
В парижском Сальпетриер, где работал Шарко, проводились ранние эксперименты с радиацией для фиксации «внутренних процессов» — многие пациентки в результате заболели. Среди них была Бланш Витманн, самая известная «звезда» публичных демонстраций Шарко: она пережила несколько ампутаций и провела в больнице десятилетия.
3. Попасть было легко, а выйти почти невозможно
Парижские лечебницы Сальпетриер и Бисетр работали по принципу пожизненной изоляции: пациентку, однажды переведенную туда, не выпускали даже при очевидном улучшении состояния. Срок содержания мог составлять 12-15 лет без пересмотра дела (читайте также: Проклятие Жизель: почему великая русская балерина оказалась заперта в психиатрической лечебнице).
В 1887 году американская журналистка Нелли Блай симулировала психическое расстройство и провела десять дней в психиатрической больнице на острове Блэкуэлл в Нью-Йорке. В своем репортаже она описала учреждение как «человеческую крысоловку»: пациенток кормили едой с червями, мыли, обливая ледяной водой и держали в холодных палатах. Среди женщин Блай обнаружила нескольких мексиканских мигранток — они попали туда, потому что не знали английского и не смогли объясниться с полицией.
4. Пациенток показывали как аттракцион
В лондонском Бедламе на протяжении столетий практиковался платный вход для посетителей: по праздникам горожане приходили смотреть на душевнобольных как на зрелище. В Париже эта практика приняла другую форму: Шарко устраивал в Сальпетриер публичные «лекции», на которых вводил пациенток с истерией в гипноз перед аудиторией студентов, врачей и просто желающих. Женщины в припадке стали частью научного театра — их фотографировали, зарисовывали и обсуждали в их присутствии.
Демонстрации пользовались огромной популярностью: на «лекции» Шарко приходили художники, писатели и светские люди Парижа.
5. Муж мог госпитализировать жену без согласия
В Англии и США XIX века мужчина имел юридическое право поместить жену в психиатрическую лечебницу, опираясь на заключение одного врача и собственную подпись. Согласия женщины не требовалось. Никакого судебного контроля, никакого права на апелляцию — достаточно было, чтобы муж счел поведение супруги «ненормальным».
Историки, анализировавшие состав пациенток Бедлама, прямо указывают: низкий социальный статус большинства женщин в подобных учреждениях не случаен. Психиатрическая больница здесь выполняла не только медицинскую функцию — она была юридически оформленным инструментом, позволявшим убрать неудобную женщину из жизни семьи.