Когда говорят о языческой Руси, обычно вспоминают березы, хороводы и единение с природой: да, картинка красивая, но неполная. Есть и другая сторона, задокументированная летописцами, путешественниками и археологами — история, как жили обычные женщины до принятия христианства. И она заметно отличается от того, что принято показывать на иллюстрациях в учебниках.
1. Невесту могли просто украсть
«Повесть временных лет» фиксирует прямо и без прикрас: у некоторых славянских племен браков как таковых не было — «умыкали девиц у воды». Умыкание — похищение невесты — было задокументированной практикой, причем не исключением, а нормой для ряда племен. Парень уводил девушку силой или хитростью, после чего она становилась его женой (читайте также: Какие продукты раньше ели исключительно славяне — вы удивитесь).
Следы обычая сохранились в языке дольше, чем сам обычай: исследователи предполагают, что само слово «невеста» восходит к этой традиции — «не ведомая», то есть неизвестная, взятая из чужого рода. Насильственное умыкание фиксировалось в разных формах у славян вплоть до XVI–XVII веков уже после принятия христианства и вопреки церковным запретам и штрафам за него.
2. Свадьба считалась символической смертью
На языческой Руси свадьба для девушки была не торжеством, а переходом в иной мир. Невесту облачали в белый головной убор — куколь — тот самый, в котором ее впоследствии хоронили. Белый цвет на Руси был цветом смерти и траура, а не праздника. Когда на девушку надевали свадебный наряд, она переставала считаться живой: по поверью, касаться ее руками было опасно, как касаться покойника (читайте также: История свадебного наряда в России: как менялось платье невесты от язычества до XX века).
В некоторых селах невест перед свадьбой вели в баню — это было не гигиенической процедурой, а омовением, каким обмывали умерших. Укладывали спать в красный угол, где обычно оплакивали покойников. После венчания телега с молодоженами проезжала сквозь огонь, чтобы «очистить» невесту от контакта с миром мертвых и вернуть ее в мир живых уже в новом статусе жены.
3. Князь мог держать сотни наложниц
Многоженство у языческих славян было зафиксированной нормой, особенно среди знати. Арабский путешественник Ибрагим ибн Якуб, посетивший славянские земли в X веке, описывал гаремы славянских князей, где содержалось по двадцать и более жен. «Повесть временных лет» сообщает о князе Владимире до его крещения: пять законных жен и восемьсот наложниц в разных резиденциях — в Вышгороде, Белгороде и Берестове.
Другой арабский источник — Ибн Фадлан — упоминает русского князя, у которого было сорок жен. Польский князь Мешко до принятия христианства имел семь жен. Положение женщины в такой системе определялось тем, сколько сыновей она родила и каков был ее статус при дворе. Большинство наложниц не имели никаких прав.
4. Вдову могли сжечь вместе с мужем
Арабский географ Аль-Масуди в своем труде «Золотые луга» описывал обычай, при котором жены сжигали себя вместе с умершим мужем. Он объяснял это тем, что женщины «пламенно желают» разделить загробную жизнь с супругом. Другие источники, в частности Ибн Фадлан, оставили подробные описания таких обрядов на Руси: при погребении знатного воина его жену или наложницу убивали и клали рядом с ним.
Добровольным ли было это «желание» — вопрос, на который источники не дают однозначного ответа. Но сам обряд задокументирован несколькими независимыми авторами и подтвержден археологически: в некоторых погребениях рядом с мужчиной находят останки женщины.
5. Девушек приносили в жертву богам
В некоторых славянских племенах человеческие жертвоприношения существовали, и в роли жертв нередко выступали молодые девушки. Это подтверждается несколькими средневековыми источниками — в частности, Львом Дьяконом, описывавшим ритуалы войска князя Святослава.
Академик Борис Рыбаков в своей работе «Язычество Древней Руси» описывал городище Бабина гора на берегу Днепра как языческое святилище, где приносились жертвы: об этом свидетельствуют детские черепа, захороненные без погребального инвентаря. Жертвы богам приносились в моменты особых бедствий — неурожая, засухи или войны, и выбор жертвы определялся не ее согласием.