О крепостном праве в учебниках пишут языком экономики и реформ, а вот о том, что происходило с женщинами в этой системе, говорят куда реже. Между тем практика помещичьих гаремов в XVIII–XIX веках была не исключением, а нормой настолько обычной, что крестьяне называли её «барщиной для женщин» и воспринимали как неизбежность наравне с полевыми работами.
Кто такие серальки
Слово пришло из французского — «сераль» означает гарем (читайте также: Вовсе не за красоту: 5 критериев, по которым на самом деле отбирали наложниц в гарем султана). Серальками называли крепостных женщин, которых помещик держал для собственных нужд. Попадали туда, как правило, незамужние молодые крестьянки, хотя строгих правил отбора не существовало — все зависело от вкусов и прихотей конкретного хозяина.
Некоторые предпочитали внешность, другие — таланты, третьи набирали гарем просто чтобы похвастаться перед соседями. Возраст здесь роли не играл: документально зафиксированы случаи, когда в гарем забирали совсем юных девочек.
Процедура была отработана: когда крестьяне возвращались с поля, их уже мог поджидать помещичий слуга — он обходил дворы по очереди и забирал выбранную женщину «на ночь». Управляющий вел реестр взрослеющих девочек: по нему хозяин ориентировался при выборе. Насилие над крепостными юридически не считалось преступлением — женщина была собственностью, и закон не распространял на нее никакой защиты от владельца.
Три истории из архивов
Князь Гагарин держал в гареме семь крестьянок и двух цыганок — последние должны были петь, танцевать и учить остальных. Помещик Рязанов забирал девушек в нежном возрасте и держал в полной изоляции: выходить из отведенных комнат запрещалось, смотреть в окно — тоже. Когда приезжали гости, серальки были обязаны изображать счастье и веселье. На синяки и унижения намекать было опасно (читайте также: Как женщины превращаются в наложниц в наши дни: истории из гаремов, от которых мурашки по коже).
Генерал Лев Измайлов прославился особой жестокостью: на него даже пытались завести уголовное дело, но безуспешно. Его гарем насчитывал до тридцати женщин и регулярно пополнялся. Когда однажды крестьяне одной из деревень возмутились и не отдали девушек, генерал сжег их дома, велел выпороть бунтарей плетьми и все равно забрал женщин.
В его гареме оказалась крестьянка Нимфодора Хорошевская: он растлил ее, а через три месяца сослал на каторгу.
Князь Николай Юсупов — один из богатейших людей России своего времени — держал гарем из крестьянских девушек, всех обязательно обученных балетному искусству. Для этого был специально нанят балетмейстер. На праздниках девушки танцевали перед гостями, после чего должны были раздеться перед залом. Юсупов поднимался со своего места и начинал аплодировать — это был сигнал для всех остальных. Рекорд по числу сералек принадлежал помещику Виктору Страшинскому: у него их насчитывалось не менее пятисот.
Почему это почти не каралось
Крепостная женщина не имела правовой субъектности: жаловаться на помещика было равнозначно бунту и каралось соответственно. Единичные уголовные дела, которые все же возбуждались, заканчивались, как правило, символическими наказаниями, никак не соответствовавшими тяжести совершенного.
Система была устроена так, что насилие оставалось невидимым: оно не фиксировалось как преступление, не обсуждалось публично и не попадало в официальные документы. Большая часть того, что известно сегодня — из частных архивов, воспоминаний современников и редких следственных дел, которые дошли до суда вопреки всему.
Крепостное право отменили в 1861 году. Практика помещичьих гаремов исчезла вместе с ним, но не сразу и не полностью. Это не было экзотикой или крайностью, а было устройство повседневной жизни, которое держалось на полном бесправии одних и абсолютной безнаказанности других.