В разведке ее знали под кличкой «Джипси» — Цыганочка. Маленькая, худенькая, с американским паспортом в кармане и абсолютно чистой биографией — такой человек был идеален для работы, о которой нельзя говорить. Она перевозила секреты через границы, фотографировала документы в лондонских квартирах и работала бок о бок с людьми, чьи имена впоследствии вошли в учебники истории разведки.
За годы работы она сберегла советской экономике то, что в современных ценах исчислялось бы миллиардами, а умерла в полном одиночестве, в чужом городе, в чужой стране, которой посвятила всю жизнь.
Девочка с табачной фабрики
Точный год рождения Китти Харрис по сей день вызывает споры у историков — называют и 1897, и 1898. Место рождения тоже остается под вопросом: одни источники указывают на Польшу, другие — на Англию. Бесспорно одно: она появилась на свет в многодетной еврейской семье, где отец тачал сапоги, а денег едва хватало на еду. Вместе с родителями и семью братьями и сестрами она перебралась в Канаду в поисках той жизни, которой дома не было и не предвиделось.
В тринадцать лет Китти уже стояла у станка на табачной фабрике. Характер у нее был беспокойный — она не умела молчать там, где видела несправедливость. Именно этот характер привел ее в рабочее движение, а оттуда — к революционным идеям и знакомству с Эрлом Браудером, убежденным коммунистом и функционером Коминтерна. Они поженились и вместе отправились в Китай по партийному заданию (читайте также: Самый жуткий тренд в истории моды: зачем девочкам в Китае специально ломали ступни).
Путь лежал через Москву. Советская столица произвела на молодых супругов ошеломляющее впечатление — демонстрации, энтузиазм и ощущение, что история делается прямо сейчас. Китай встретил их иначе: нищета и жестокость к местным. После двух лет они вернулись в Америку уже порознь: брак не пережил ни Китая, ни разочарований.
Как из нее сделали шпионку
После развода Китти устроилась в советское торговое представительство в США — помогла сестра бывшего мужа. Там на нее и обратил внимание Абрам Эйнгорн, опытный офицер разведки, работавший под псевдонимом «Тарас». Он мгновенно оценил потенциал: молодая, привлекательная, разведенная американка с безупречным паспортом. Такой человек может путешествовать по Европе под видом туристки или студентки, и ни один пограничник не заподозрит ничего лишнего.
Китти согласилась без колебаний. Первым местом командировки стала Германия — она вывозила пленки с отснятыми секретными материалами. В случае опасности их предписывалось засветить. Однажды она едва оторвалась от слежки: забежала в первый попавшийся магазин, попросила хозяйку вывести ее через черный ход — сказала, что за ней гонится незнакомец. Вышла. Пленки уцелели.
В 1935 году ее отправили на переподготовку в Москву. Из всех разведывательных навыков фотосъемка давалась ей хуже всего — профессионального уровня она так и не достигла. Зато остальное компенсировала с лихвой: феноменальная интуиция, умение читать людей, способность понимать то, что не произносится вслух (читайте также: Люди, рожденные в эти 4 месяца, прочно связаны со сверхъестественными силами).
Дональд Маклейн и любовь, которая стоила карьеры
К 1938 году Харрис была опытным агентом с безупречным прикрытием. Ее направили в Великобританию — страну, которая тогда интересовала советскую разведку куда больше Германии. Внешняя политика Лондона была непредсказуемой и нередко шла вразрез с интересами СССР. Именно в это время сформировалась одна из самых результативных агентурных сетей в истории — та, которую впоследствии назовут «Кембриджской пятеркой».
На первой конспиративной встрече в Париже в 1937 году она увидела его: высокий, светловолосый, с той обезоруживающей улыбкой, которая встречается у людей, привыкших нравиться. Дональд Маклейн — самый молодой и перспективный дипломат британского МИДа, агент советской разведки с псевдонимом «Лирик». Он был значительно моложе Китти, из совсем другого мира — аристократ, выпускник Кембриджа, человек, для которого культура и образование были воздухом.
Они сняли квартиру в центре Лондона. Трижды в неделю Маклейн приходил с портфелем, набитым секретными документами из МИДа: ему разрешали работать даже с материалами высшего грифа. В ванной комнате оборудовали фотолабораторию. Утром документы возвращались на место.
Между ними возник роман, Москва узнала, и это стало скандалом. Ситуацию усугубило то, что Китти раскрыла Маклейну его оперативный псевдоним. «Лирик» ему так понравился, что он сам подписал им одно из донесений. По всем правилам конспирации связника полагалось сменить немедленно, но Центр закрыл глаза на нарушение: Маклейн был слишком ценным источником, чтобы рисковать цепочкой.
Донесения шли потоком. Все, что обсуждалось в коридорах британской дипломатии, оседало в Москве. В годы войны ценность Маклейна выросла больше: когда британцы расшифровали немецкие шифрограммы с помощью Энигмы, они передавали союзникам лишь дозированную информацию. Благодаря «Кембриджской пятерке» советский Центр читал немецкую переписку в полном объеме, включая сведения об урановом проекте.
Предательство в Париже
Когда Маклейна перевели во Францию, Китти последовала за ним. В Париже она почувствовала, что что-то изменилось. Предчувствие оказалось верным: у Дональда появилась другая женщина, и вскоре он на ней женился. Для Китти это был удар, от которого она так и не оправилась по-настоящему. Но на работе это не отразилось никак.
Следующие командировки — Америка, где она работала по ядерной тематике в условиях почти полной секретности, затем Мексика. Там ее связным оказался видный политический деятель Висенте Ломбардо Толедано. Он был женат, и между ними снова возник роман — снова безнадежный. Работа с ним не складывалась: информации он давал мало, зато сам охотно выспрашивал детали у Китти. Москва была недовольна.
Ошибка, которая сломала жизнь
В 1946 году Харрис вернулась в СССР физически истощенная и душевно опустошенная. Страна, которую она когда-то видела городом мечты, вышла из чудовищной войны и входила в другую — холодную.
Удар пришел оттуда, откуда никто не ждал. Фамилию Харрис можно было транслитерировать двумя способами — через «Н» и через «Г». В советском архиве ее личное дело лежало под одним вариантом, а искали под другим. Документы, подтверждающие советское гражданство, найти не смогли. Без гражданства она автоматически превращалась в иностранку с неустановленным статусом, а значит, потенциально опасный элемент.
Ее отправили в Латвию. Женщина, которая знала пять языков и на протяжении десятилетий работала в центре мировой политики, оказалась в коммунальной квартире в Риге, и русский язык ей пришлось осваивать здесь, среди соседей по кухне.
В 1951 году — арест. От нее добивались признаний в антисоветской деятельности. Через год, ничего не добившись, ее отпустили и перевели в Горький — закрытый город, куда иностранцев не пускали. Теперь, когда архивная путаница была наконец разрешена и личность Харрис подтверждена, отношение изменилось: дали квартиру, назначили пенсию и обеспечили лечение.
Но болезнь, начавшаяся в Мексике, прогрессировала. Первые признаки психического расстройства появились там же — в период провальной работы с Толедано, когда нервное напряжение многолетней двойной жизни начало давать трещины. Она писала в дневнике о том, как одинока без родных, друзей и возможности вернуться домой. Просила разрешения уехать в Канаду, но ей отказывали: человек, знающий имена сорока с лишним агентов по всему миру, покинуть страну не мог.
Китти Харрис умерла в 1966 году. В ее руках нашли тонкую цепочку с кулоном — подарок Дональда Маклейна, который к тому времени жил в Москве с женой и детьми. Виделись ли они после всего — неизвестно.