Изабель Аджани
Изабель Аджани не была француженкой ни по крови: мать — немка из Баварии, отец — алжирский эмигрант, которого семья так стеснялась, что представляла знакомым турком, а сам он избегал говорить по-арабски даже с родственниками. Маленькая Изабель столкнулась со стыдом раньше, чем успела его осознать. Но именно она — дочь механика из автомастерской и женщины, скрывавшей его происхождение, стала символом французского кино.
Девочка на скамейке
Однажды режиссер Бернар Тублан-Мишель увидел ее сидящей на скамейке: девочка явно проживала какой-то сценарий внутри — лицо ее то хмурилось, то светлело, а мимика не останавливалась ни на секунду. Он подошел и спросил, не хочет ли она сниматься в кино (читайте также: Чувственность зашкаливает: 15 самых соблазнительных образов из французских фильмов).
Изабель Аджани
Четырнадцатилетняя Аджани получила первую роль, и дальше все складывалось так, будто кино само шло к ней навстречу. После дебюта у Тублан-Мишеля последовало приглашение к режиссеру Нине Компанеец, а затем — в Комеди Франсез (главный театр страны). В шестнадцать лет она уже играла там главные роли, и это казалось совершенно естественным для всех, кто ее видел.
Идеальная актриса
В 1974 году Франсуа Трюффо готовился снимать фильм об Адели Гюго — дочери Виктора Гюго, потерявшей рассудок от несчастной любви к офицеру, который давно ее разлюбил. Трюффо искал актрису, способную сыграть одержимость изнутри: он посмотрел несколько фильмов с Аджани, потом пришел на спектакль и больше не искал никого другого.
Изабель Аджани
Съемки проходили на острове Гернси, где когда-то и разворачивались реальные события. Трюффо работал с ней как Пигмалион и, разумеется, влюбился, как влюблялись почти все режиссеры, с которыми она работала. Для девятнадцатилетней Аджани роль стала поворотным моментом: номинация на «Оскар» сделала ее самой молодой претенденткой на премию за всю историю. Трюффо тогда сказал о ней: Франция слишком мала для нее.
Комеди Франсез предлагал долгосрочный контракт, который обеспечил бы ей стабильность и статус, и Аджани выбрала кино. Дальше были Роман Полански, Вернер Херцог, Люк Бессон, Джеймс Айвори и роли женщин, которых разрушала любовь, безумие или чужая воля. Одержимые, хрупкие, надломленные — она играла их так, что зрители не всегда понимали, где заканчивается актриса и начинается персонаж.
Перед сложными сценами она могла не спать ночь, чтобы добиться на экране нужного состояния изможденности без всякого грима. Пять премий «Сезар» за лучшую женскую роль — рекорд, который не побит до сих пор (читайте также: «Французская орхидея»: 5 секретов красоты Софи Марсо, которые помогают ей и француженкам выглядеть молодо в 50+).
Любовь и боль
О личной жизни Аджани почти ничего не было известно: она давала редкие интервью, отвечала скупо и не пускала никого внутрь. Поэтому беременность в конце семидесятых стала для публики неожиданностью. Отцом сына Барнабе, родившегося в 1979 году, был режиссер Брюно Нюиттен, с которым Изабель пыталась строить одновременно и рабочие, и семейные отношения.
Изабель Аджани
Ни те ни другие не сложились: Нюиттен впоследствии говорил о ней как о человеке не от мира сего — особенном настолько, что это делало совместную жизнь почти невозможной. Изабель осталась с сыном одна и продолжала сниматься с той же самоотдачей, что и прежде.
Великая страсть
На церемонии вручения «Оскара» она познакомилась с британским актером Дэниэлом Дэй-Льюисом, и это растянулось на несколько лет отношений, которые сама Аджани позже описала одной фразой: великая страсть никогда не превращается в хорошую дружбу. Годы шли тяжело — с его изменами, с ее затворничеством и взаимным непониманием, которое, судя по всему, никуда не уходило даже в хорошие периоды.
В 1994 году они расстались. Годом позже, когда Дэниэл уже женился на другой женщине, Изабель родила от него второго сына — Габриэла. Об этом она не говорила почти ничего.
Изабель Аджани
Были и другие истории, о которых публика узнавала обрывками, в том числе о связи с композитором Жан-Мишелем Жарром. Все они заканчивались одинаково: Аджани оставалась одна, возвращалась к работе и больше не объясняла ничего и никому.
Что осталось
Изабель Аджани продолжала сниматься, продолжала выступать против ксенофобии, она стала лицом парфюмерных домов и люксовых брендов и однажды сказала, что у женственности нет срока годности. Два сына, пять «Сезаров» и ни одного мужчины, который остался бы рядом надолго. На экране ее героини всегда разрушались от любви, и сама она пережила, кажется, то же самое.